Шахматный портал

«Истинные поклонники шахмат должны быть благодарны Вам за тот интерес, который Вы постоянно возбуждаете Вашими нововведениями, и за Ваше отвращение к шаблонной игре»,— писал Стейницу один из самых даровитых его соперников Михаил Иванович Чигорин.

Еще более сложные вопросы, связанные с совершенствованием своих спортивных качеств, пришлось решать Льву Полугаев-скому. Бичом его была неуравновешенность. Волновал даже призрак неудачи, а поражения надолго выбивали из колеи. В юношеском командном первенстве РСФСР 1949 года Полугаевский, имея лишнюю фигуру, просрочил время. Вернувшись в гостиницу, он стал собираться домой — решил бросить шахматы совсем… Товарищи по команде долго уговаривали его, а видя, что уговоры помогают плохо, просто заперли дверь!
Спустя восемнадцать лет Полугаевский встретился на IV Спартакиаде народов СССР с Михаилом Ботвинником. Партию эту он тоже проиграл. Интересна, однако, реакция Полугаевского на поражение:
— И теперь убежден, зная самого себя, что иначе и быть не могло. С детства Михаил Ботвинник был для меня кумиром, легендой, лидером. Я не заставил себя хотя бы на пять часов игры отрешиться от своего преклонения перед Ботвинником, да тогда, вероятно, и не смог бы это сделать. Зато партия научила меня преодолевать себя. И, проиграв ее, я выиграл значительно больше. Я понял, что в борьбе за высокие титулы (а через полгода я впервые стал чемпионом СССР) должен «огрубеть», должен научиться играть, невзирая на лица, должен действовать с решительностью, которой так не хватало мне в первом поединке с Ботвинником.

Шахматы ставят перед вами задачу: преодолеть преграды, планомерно воздвигаемые на вашем пути к цели. На практике чаще всего это значит: обнаружить слабости в чужом построении, организовать их осаду или атаку; добравшись до наиболее уязвимых узлов, разрушить их и получить достаточный для победы перевес. А если потребуется, то наладить надежную защиту собственных стратегических баз, наметить план контригры или найти шансы в положении, которое выглядит безнадежным, и все это, по существу, в считанные мгновения! Ведь даже в мастерских турнирах на 40 ходов каждому из соперников, как правило, дается не более двух с половиной часов, а есть еще и блицпартии… Короче, в любой встрече вам дано прожить кусок судьбы. Со всем, что из этого следует: надеждами и разочарованиями, приобретениями и потерями, достижениями и ошибками. Легкостью тут не пахнет, но именно борьба, стремление к преодолению закаляют вашу душу, тренируют ум, учат не теряться в еще более сложных, чем шахматные, жизненных схватках.

Уже в первые послереволюционные годы шахматы стали рассматриваться как занятие, полезное для культурной перестрой ки общества, причем упор был сразу сделан и на мастерство, и на массовость. Из множества документов тех лет обращает на себя внимание декларация оргкомитета по созыву III Всесоюзного шахматного съезда, датированная 1924 годом. В ней предлагается: «а) дать рабочим массам, усталым от повседнев ной борьбы и труда… разумный отдых в виде шахмат и б) ис пользовать все воспитательное значение шахмат одновременно и, как бы между прочим, для того, чтобы при помощи их дать новый толчок к росту интеллектуальной культуры и тренировки мысли широких рабочих масс».

Идут годы, столетия, а шахматы не перестают удивлять все новым богатством граней и оттенков. Игра. Условность. Абстракция. Но со своей историей, литературой, языком, теорией, художественностью, ставшая неотъемлемой частью общечеловеческой культуры, занимающая видное место в жизни общества. Феномен этот до конца еще не понят, потому с таким вниманием встречается каждое новое слово о шахматах. К их числу принадлежит и книга В. Черняка, поэта, журналиста, кандидата в мастера. В этой книге читатель найдет немало интересных фактов, эпизодов, проблем, размышлений. Нет в ней лишь партий и диаграмм. Но, как заметил однажды гроссмейстер Д. Бронштейн, «нельзя же, на самом деле, все время учить шахматам, надо найти час, чтобы просто рассказать о них».

Кто из любителей шахмат отказался бы подписаться под этими словами?
Чигорин пережил Стейница ненадолго. Последние месяцы он тяжело болел, но еще пытался играть. В Карлсбаде (1907) вдруг почувствовал себя лучше — и сразу 5 очков в 6 турах! Но это были уже последние проявления его самобытного и яркого таланта. Страдал не только от болезни — беспокоился о наследии, которое оставляет русским шахматистам. Знал, как популярна в нашем отечестве шахматная игра, прекрасно осознавал и свою роль в ее распространении на бескрайних российских просторах. Незадолго до смерти сказал друзьям:
— Пусть уж лично я не мог достичь цели своих стремлений, но хоть бы мне удалось оставить после себя десяток-другой по-настоящему увлеченных нашим искусством, от них пойдут сотни и тысячи.
Он ошибся. Пошли миллионы…

Вы с сыном или дочерью идете в кино, там показывают сегодня фильм о жизни гроссмейстера. И вас поражает глубина его личности, его чувств и мыслей — чисто человеческих, понятных любому. Вам близки его принципиальность, нетерпимость к компромиссам, одухотворенность, пренебрежение ко многим житейским благам, любовь к избранному делу. Но герой фильма все-таки гроссмейстер, и вы смотрите на окружающую действительность его глазами — в данном случае шахматный мир дал конкретный сюжет художественному произведению.

Его можно уподобить гигантской пирамиде с чемпионом мира на вершине и миллионами любителей у основания, где путь наверх выложен крутыми коэффициентами профессора Эло и каждый храбрец имеет шанс на успешное восхождение. Возникает острейшая конкуренция, удельный вес спортивного элемента в шахматах резко возрастает; на уровне профессионализма он становится довлеющим: «поскольку приходится соревноваться, во главу угла я ставлю спортивное начало» (Карпов). Такова тенденция нашего времени.

Потом заговорили о науке (Ботвинник), спорте (Карпов) и даже «тотальной войне» (Фишер), однако соглашались, что шахматы — это прежде всего борьба, где «элементы научности, художественности и духовности, имеющиеся во всякой борьбе, приобретают исключительное господство» (Ласкер).

Шахматы поднялись на более высокую ступень, однако не утратили своего изначального смысла. Нетрудно проследить обратную связь с порожденным ими миром. «Посредством шахмат я воспитал свой характер»,— отмечал Алехин, и это позволило ему победить Капабланку, который объективно не уступал сопернику ни в таланте, ни в мастерстве. Думается, что под словами Алехина могли бы подписаться и Ботвинник, и Карпов, и многие тысячи шахматистов прошлого и настоящего.