Шахматный портал

Разумеется, в космических полетах мы не сидим сложа руки. Необходимо постоянно поддерживать физическую форму, иначе человеческий организм, привыкший к земным нагрузкам, быстро потеряет свои природные свойства. Но физические упражнения на снарядах — это не столько спорт, сколько медицинская процедура. Между тем потребность в спортивном состязании у человека неистребима. Она еще больше ощущается вдали от друзей и родной планеты. Я бы даже назвал это чувство «спортивной ностальгией».
Но люди в космических полетах не должны чувствовать себя обделенными. От их настроения во многом зависит успех дела, которым они занимаются, и даже безопасность самого полета. И тут на помощь приходит шахматная игра с ее спортивным азартом, горячей заинтересованностью участников. Связь космического экипажа с внешним миром происходит на основе общности спортивных интересов. Это позволяет космонавтам легче переносить психологические трудности длительного полета в замкнутом пространстве».
Оставим в стороне космические полеты. Возьмем простейший случай: у вас оказалась свободной пара часов, и вы забрели в парковый шахматный павильон.

Борьба, таким образом, служит не только стимулом, но и мощным воспитующим началом. Воздействие этой их стороны испытали на себе без исключения все шахматисты.
Александру Котову в юности причиняли много неудобств робость перед авторитетами, неуверенность в собственных си лах, страх перед неудачей и неумение справляться с ее пос ледствиями. Однажды в чемпионате Тулы, добившись явного перевеса в партии с сильным противником, Котов увидел, что мо жет просто объявить мат в один ход. Соперник, не замечая угрозы, был спокоен и невозмутим.
‘«Беру в руку коня, поднимаю его и ставлю на нужное поле,— вспоминал впоследствии гроссмейстер.— В этот момент я внимательно смотрю на противника и вижу все то же спокойное, невозмутимое лицо. Что-то дрогнуло внутри, и я вместо того, чтобы объявить мат, робким голосом произношу:
— Шах!
Но мой противник понял, что произошло.
— Это же мат! — закричал он.— Я зевнул мат, мат зевнул…— растерянно повторял он, глядя на участников турнира, устремившихся к столику.
— Да, я тоже думаю, что вам мат,— уже более смело поддержал я своего противника.
- Тогда почему же вы объявили шах? — удивленно спрашивали меня окружающие.
— Я никак не мог поверить, что вы не видите простой
угрозы, и я думал, что есть какая-нибудь защита,— ответил
я, вспыхивая».
Котов со временем стал одним из самых волевых гроссмей стеров. Он научился не бояться никого. Наоборот, против силь ных он играл с удвоенной энергией, делая порой просто невозможное. А судьба, надо сказать, довольно часто пыталась проверить его характер. За неоднократные победы над ведущими шахматистами мира зарубежные газеты присвоили в свое время Котову прозвище «убийца чемпионов».

Шахматы стали в нашей стране игрой народной. Дело не только в нескольких сотнях гроссмейстеров и мастеров, что позволяет сформировать команду, способную успешно противостоять сборной всего «остального мира». Не только в победах, которые представители СССР с завидной последовательностью одерживают в самых ответственных состязаниях. Не только в развитии всех без исключения сторон шахматного искусства, будь то практическая игра, заочные турниры, композиция и т. д.

Вы разбираете партию, вернее, фрагмент из партии двух выдающихся шахматистов — головоломную комбинацию, которой завершилась борьба. Эти странные жертвы, контрудары, тихие ходы похожи на аргументы, выдвигаемые обеими сторонами в острейшей дискуссии. У вас они вызывают протест: разве не лучше было нападать так-то, а защищаться так-то и так-то?! Нет, поправки неизменно заводят в тупик, а варианты, приводимые в примечаниях, безусловно, правильны. Наконец вы постигаете замысел, в соответствии с которым передвигаются на доске фигуры,— он действительно на редкость своеобразен. И, следя за маневрами фигур и пешек в последний раз, вы испытываете огромное эстетическое наслаждение — каждый из аргументов, выдвинутых действующими лицами, стал для вас ясен и наполнен смыслом, как и все происходящее в целом. Пусть не автором, не участником — всего лишь зрителем, но вы присутствовали при постановке этого великолепно задуманного спектакля.

Именно он научил нас мыслить и рассуждать, отвлекшись от конкретного анализа, исходя из общих соображений, которые, как выяснилось, не менее важны, чем отдельные ходы, даже в партиях больших мастеров. Всем своим творчеством Стейниц предвосхитил начало новой шахматной эпохи, а умер прямо на ее пороге.

Шахматы — игра творческая, какой смысл ни вкладывай в это понятие. Конечно, она требует памяти, некой суммы знаний, усвоения, а на мастерском уровне доведения почти до автоматизма большого количества приемов и методов борьбы, более близких к ремеслу. Однако не только искусством, но просто областью созидательной деятельности шахматы делает их творческий элемент. Скажем, партия начинается каким-то известным дебютным вариантом. Все равно с определенного момента, когда закончится теория, партнеры будут вынуждены стать на путь первооткрывателей. Другой разговор, что им удастся свершить на этом пути, но прыжок в незнаемое ждет каждого, кто садится за шахматную доску.
Можно возразить: а 10—12-ходовые ничьи, которые время от времени делают в турнирах гроссмейстеры? Что ж, у них на такую игру есть свои резоны, порой весьма сурово осуждаемые… Мы же отнесем подобные партии не к произведениям искусства, а к его издержкам, которых хватает в любом деле.
Стремясь пояснить, насколько привлекателен творческий элемент шахмат, часто приводят длинный перечень фамилий выдающихся ученых, литераторов, философов, музыкантов, художников и т. д., с удовольствием отдававших шахматной игре часы своего досуга. И правда, она увлекала и увлекает многих. Природу этого внимания хорошо раскрыл писатель Леонид Жухо-вицкий:
о— Шахматы не могут не интересовать меня в качестве точной и до жестокости наглядной модели жизни: взлеты, падения, битвы, интриги протекают на глазах у всего света, и комбинации вокруг доски порой не менее любопытны, чем комбинации за доской. Большинство матчей на первенство мира — сложнейшие пьесы с прологом, эпилогом и жанровым размахом. Уникальный материал для писателя, даже если непосредственно о шахматах он не напишет ни строки…
Это, понятно, взгляд литератора. Музыкант заинтересуется иным аспектом шахмат. Художник найдет в них нечто третье. Суть, вероятно, в том, что шахматы не только модель жизни, но и, как общепризнано, отличная модель творчества. Избегая шаблона на шахматной доске, человек и в других делах будет стремиться действовать аналогичным образом. А такой подход ценится в современном обществе особенно высоко.
Прораб, занятый на строительстве сложного участка дороги и озабоченный тем, какой из вариантов предпочесть. Геолог,склонившийся над картой, разрабатывающий маршрут поисковой партии. Банковский работник… Ну, ему, как говорится, сам
велел: «шахматный баланс», «шахматная оборотная ведость» — это из лексикона не шахматных, а хозяйственных операций! Современному деловому человеку, если его мысль прошла интенсивную шахматную тренировку, намного легче ориентироваться в запутанных и сложных ситуациях, возникающих в повседневности.
Термин «творческая работа» вполне уместен в применении к шахматам. И в сочетании этом равновелики оба понятия — и творчество, и работа. Шахматы — напряженный и кропотливый труд. Перефразируя слова поэта, можно сказать, что в поисках шахматной истины мы сплошь и рядом единого хода ради вынуждены изводить тысячи тонн шахматной руды. Если тонны в этом утверждении выглядят не очень наглядно, можно чисто шахматными величинами пояснить сказанное.

Специалистов-плановиков волнует: нельзя ли при помощи шахмат более эффективно решать проблемы, связанные с рациональным распределением ресурсов, вопросами управления? В конце концов, задача шахматиста в том и заключается — правильно использовать предоставленный в его распоряжение капитал. Лучшие образцы шахматного творчества — пример оптимального расходования средств, когда учтены все благоприятные и противодействующие факторы, потери сведены к минимуму, результат точно спрогнозирован и т. д.

С одной стороны, она ограничивает игровой момент, выдвигая на первый план результат, а не содержание, с другой — ведет к углубленному исследованию шахмат, личности шахматиста, его психологии и метода мышления, сближая шахматы с наукой. Итогом такого сближения стали программы для ЭВМ, моделирующие искусственный интеллект.

У станка, за чертежным кульманом, на строительных лесах он готов трудиться не за страх, а за совесть, поскольку ставит во главу угла результаты своей работы — тут несовпадение интересов, симпатии и антипатии к окружающим, желание или нежелание отступают на второй план. Но общаться друг с другом в часы досуга нас не заставляет никто и ничто, кроме… нас самих. Потребность в общении испытывает любой человек, даже по характеру нелюдимый и замкнутый. Этот порой в еще большей степени…

Но борьба двух условных армий, ведущаяся 16 белыми и 16 черными фигурами на 64 клетках доски по заранее обусловленным правилам,— что же это иное, как не игра? Пусть самая трудная, самая красивая, самая благородная, но все же игра со всеми ее атрибутами. Ни для шахмат, ни для шахматистов ничего унизительного в этом нет, ибо потребность человека в играх — величайший дар природы. Игра помогает познавать окружающий мир и самого себя, моделируя и заставляя решать разнообразные проблемы, с которыми приходится сталкиваться в повседневной жизни; ее воспитательная роль очевидна.